с нашей последней встречи в парке прошло два года. иногда я все еще думаю о ее синих глазах и волосах, что пахнут, как летняя трава. тогда мы решили, что будем самыми настоящими друзьями.
этот неудачный поход на природу закончился почти невкусным кофе в кафешке на пересечении двух маленьких улочек. мне было неловко даже дышать, в то время как ложка в ее пальцах ловко уничтожала порцию мороженого.
на улице — неимоверное лето от которого жарко даже при вдохе, а кондиционер тут совсем никакой.
— это было глупо с моей стороны, да? — ее голос заставил меня вздрогнуть. на секунду, я почти потеряла координацию в родном языке.
— глупо что? — глупость это — заказывать летом кофе, вместо приятного лимонада, или холодного чая. но я лишь сказала то, что первое увидела в меню.
— пытаться тебе понравиться. — очередная порция ее слов окатила огненным пламенем по спине. мы все обсудили — ее глаза наполнены детской наивностью и кучей вопросов, которые никогда не найдут ответа в человеческих душах и сердцах. мы все обсудили. она знает ответ.
— я все понимаю… глупость это нечто абстрактное. — я попыталась исправить ситуацию, направляя в одно из тех направлений, где она лавировала ловкими, запутанными ответами. мне нравилось слушать ее детский лепет и энтузиазм, с которым она верила во все это. — а ты всего-лишь девушка. одна из миллионов таких же.
кто-то открыл дверь, впуская горячий воздух внутрь. это даже похоже на ветер — ее платье неловко приподнялось, оголяя мягкие коленки и загорелую кожу. ловкие пальцы с несуществующей грацией оправили непослушную ткань. маленькие складочки слишком красиво очертили девственные бедра. она любила платья даже в минусовую температуру.
— да. — очередная ложка сладости растаяла на языке. — а ты особенная. ты одна из тех особенных девушек, что я встречала на своем пути. — мы обе знаем — она говорит это каждой. каждой с кем встречается на своей тропинке жизни. — ты сказала, что все понимаешь, но не понимаешь лишь одного. — она закусила губу, словно раздумывая заканчивать ли начатое. — ты не понимаешь, как это — чувствовать.
философия на пустые темы это то, из чего она состоит. наши длинные, полуночные разговоры на тему романтичности луны и розовых облаков. это все — огромная часть ее наивной души.
— не правда. то, что я не чувствую ничего сейчас, не значит, что я не чувствовала это вообще. мне просто попадались неправильные люди. ты ведь понимаешь о чем я, верно? — она выпятила нижнюю губу, пытаясь произвести мгновенный поиск в своей картотеке воспоминаний. она сама состоит из вселенского хаоса и магнитных бурь в голове и ногах. — это то самое, когда те, кого любишь ты, абсолютно не любят тебя. используют. пытаются уничтожить своим безразличием. когда тебя окружают такие и ты сама влюбляешься в подобных — становишься такой же. — мне казалось, я сказала самую простую истину, что понял бы даже маленький пятилетний ребенок. но не она. она читала заумные книжки, только при наличие картинок в них. а ее увлечением было искусство с двумя с во втором случае.
— а зачем ты стала такой же? — этот вопрос застал врасплох. неужели она снова все прослушала?
часто ее мозг прожевывал ту нелепую для нее информацию, превращая ее в однотипный звук, который вылетал только влетев. она забывала факты и имена. даже дни рождения. но помнила подробности, которые считались нелепицей. имя прабабушки, кличку первого пса и даже чьи-то секреты в пятилетнем возрасте. мне нравилось слушать рандомные мысли, что как по щелчку пальцев вылетали из ее неконтролируемого рта.
— я же сказала… — мне совсем не хотелось повторять эту грустную историю. защемило где-то в солнечном сплетении, а в глаза попал песок.
— нет же. — она прямо прервала меня, хмурясь. — зачем ты захотела стать такой же? ведь ничего в этом огромном мире не происходит просто так. — она ребенок. я знаю это. — чтобы стать кем-то, нужно этого захотеть и приложить усилия. зачем ты стала такой же? — скользя по ободку блюдечка ее пальцы стерли белые следы. она улыбалась как тогда, когда мы познакомились. иногда она мечтала стать моделью, но никогда не хотела этого всерьез.
— потому что так мне не будет больно. — мы часто обнимались, лежа на полу в моей квартире. ее кондиционер для волос пах совсем как скошенная трава из моего детства. иногда, пальцами, она чертила на воображаемом небе звезды и давала им имена. — так я смогу быть собой и думать, прежде чем что-то делать. потому что…
— потому что мозг умный, а сердце глупо. — шагая по столу ее ноготки почти неслышно цокали. а может это цокали часы на ее запястье. — мне много кто так говорит.
пришел официант и унес растаявшее мороженое, которое она упрямо не захотела теперь есть. в ее понятия «вкусно» входил даже внешний вид. иногда она отказывалась от лекарств из-за цвета.
— знаешь. — шаткое молчание, разрушенное этим словом осталось лежать маленьким листком, прилетевшим из открытой двери. — иногда я хочу вырвать свое глупое сердце и принести его в жертву мозгу. потому что мне не нравится чувствовать боль. мне не нравится влюбляться и делать так, как велит мое маленькое сердце. и тогда я бы стала такой как ты — не умеющей давать взаимность и жалеющей об этом. я бы стала лучше тебя понимать. но… — ее голубые глаза очертили стол. она избегала моего взгляда. — но именно мой мозг отказывается от жертвы. он говорит: «отказавшись от сердца — ты станешь предателем. потому что твои чувства — это часть тебя». и даже моя боль — это ведь тоже я. это то, кем я была вчера и кем буду завтра.
волосы около ее уха нетерпеливо лезли в рот от горячего ветра, но застревали на сухих губах. иногда она злилась на саму себя, изливая нелепую ярость на ближнего друга.
— я знаю, что ты умеешь чувствовать. — ее монолог был похож на сухую изморозь зимним утром. — просто еще не встретила того самого человечка. это как магия, знаешь? волшебство. от взгляда на нее у тебя перехватит дыхание, и во рту станет целая пустыня. и абсолютно не важно какой она будет: возможно ее волосы будут у колен, а может около уха. возможно она будет кудрявой рыжей, а возможно блондинкой с синими прядями. может у нее будет книжка в руках, а может и скейт. но она сто процентов украдет твое сердце. она дотронется своим взглядом до твоих льдинок и заставит заново смотреть на мир. ты будешь любить ее пальцы и целовать кончики ресниц. потому что ты умеешь чувствовать. я знаю это.
я улыбнулась. чертовски круто быть романтиком в душе. она видела васильковые поля в чужих глазах и лавандовые россыпи в интимных касаниях. мне хотелось так же. но я не могла. мы обе это знали.
— знаю, что такие как я — не делают из пепла фениксов. такие как я — лечат долгими разговорами и укладывают спать, целуя в лоб. такие как я — лишь замечательные друзья — не умею зажигать чужое сердце, не могу влюбить в себя. потому что ты права — я самая обычная. такая же как и другие. но ты особенная, просто помни это.
она улыбнулась официанту, поправляя складки на платье. тогда мы решили, что будем самыми настоящими друзьями, которые не увидятся больше никогда.
с нашей последней встречи в парке прошло почти два года. иногда я все еще думаю о ее синих глазах и волосах, что пахнут, как летняя трава.
а еще я все чаще думаю о ее словах.
такие как она не зажигают сердце. такие как она сжигают его дотла, когда понимаешь, что уже слишком поздно что-то менять.